Нытья и флешбеков псто 2
Nov. 10th, 2020 10:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
scif_yar01 https://scif-yar.dreamwidth.org/530270.html
Я ж тип альтернативно одаренный, и после написания псто полез искать всякое разное в том числе вконе.
Оказалось очень очень странно все.
Стартовая точка поиска для заныривания в прошлое у меня была .. заброшенная владельцем 5 лет назад, или перешедшая в приват моде.
Через нее впрочем вылез на еще пару активных и их пролистал.
По некоторым все отлично у людей, по другим царит хтонический пидец как по мне.
В итоге чего хотел - не нашел, что говорит о людях только хорошее.
Ушли в офлайн и не наблюдаемы.
(такого много, куча народа офлайн и не наблюдаемы).
Заодно вспомнил, случайно, кому толи я хотел морду набить, толи мне - ну тут как пойдет.
Да пофиг в общем. Ну хотел. Или хотели.
Общем, проблема очевидна, как и такая же 10 лет назад - в светлую часть детства вернуться уже не выйдет. Не будет того вкусного лучшего мороженого, зато пару раз меня бесивший подход - остался. Люди и правда не имеют ни сил, ни желания меняться вообще, и им нормально.
Одно и то же говно, один и тот же сценарий с вариациями.
Тёплым летним вечером, когда висящая в знойном воздухе пыль становится бледно розовой с золотыми искрами, а расплавленный дневным солнцем запах трав вновь сгустится и станет почти осязаемым на ощупь, люблю в такой час не спеша прогуляться по старому деревенскому кладбищу. Мне нравится на кладбище, но я совсем не сторонник готики, так что все эти мрачные каменные надгробия в дождливой туманной беспросветности осенней мглы — это не для меня. Нраву моему приятен затихающий летний жар среднерусской полосы и наивно-трогательное убранство утопающих в буйных кустах могилок, где потрескавшийся восьмиконечный крест, ничуть не стесняясь, венчает ржавая звезда, а с овала выгоревшей фотокарточки смотрит строгая бабушка в белом платке. Где неслышно покачиваются на несуществующем почти ветру блёклые пластмассовые цветы и плакучие ивы роняют густые холодные капли. Мне всерьёз кажется, что русские крестьяне после смерти попадают именно на кладбище и вечно потом, внимательно смотрят в окошки фотографий из своего простенького и незатейливого «того света» на покинутый ими мир, незаметно за моей спиной перемигиваясь с соседями и укоризненно качая головами. Их могилы — как и их дома, густо крашены синим, белым, зелёным, покрыты облетающей серебрянкой и хотя уже изрядно покосились — ещё ничего, вполне себе крепки и выдержат не одно поколение. Мне не страшно на кладбище. Более того — у меня там очень хорошее и умиротворённое настроение. Я как будто на уютном диване читаю интересную книжку, тогда как за окнами — чертовски поганая погода, в которую абсолютно не нужно выходить. Я никогда не оглядываюсь по сторонам и не боюсь, что сейчас кто-то сгорбленный, в прогнившем саване и прилипшем к разложившейся коже платке схватит меня из кустов синюшной рукой и утащит по узким, пыльным норам в зловонное подземелье, где из стен торчат прогнившие гробы, а с потолка свисают основания крестов. И там, в этой яме, в главной могиле, которую мертвецы прогрызли для своих подземных шабашей, в яме густо облепленной тысячами церковных свечей, толпа раздувшихся, сочащихся тёмной слизью и жутко чернеющих пустыми глазницами старух и стариков, изредка разбавленных скелетообразными детьми и вспухшими лиловыми взрослыми в лопающихся пиджаках набросится на меня и станет жадно рвать своими жёлтыми зубищами, густо чавкая моим, живым ещё мясом, гортанно, по вороньи ревя и клекоча. Нет, ничего такого я не боюсь, поскольку давно уже знаю, что публика подобного рода, прекрасно понимает, что я такое, и будет держаться от меня на весьма почтительном расстоянии. Так что я спокойно сижу на чьей-то, заботливо укрытой потрескавшейся клеенкой лавочке, и смотрю, как огромное небо медленно, тяжело скрипя своими шестернями накреняется, и нежно-розовая краска его, неумолимо стекает и растворяется, нехотя обнажая тёмно-синюю ледяную сущность, пронизанную миллиардами далёких, выцветших овалов, прильнув к которым смотрят они с незатейливого своего «того света» на этот мир. (c) soba4ki
Что интересное - нахожу что-то такое в старых записях одного фашиста :
Когда мне было двадцадь, я был модным роцкером и у меня была куртка-косуха. Из восхитительной, чудовищно скрипучей кожи, дьявольски чёрная, с блестящими молниями и не менее никелированными заклёпками. Покупалась она за великие тысячи у угрюмых мужиков на Горбушке, история её последующего путешествия из Москвы в Краснодыр достойна отдельного рассказа, и свойства она имела самые что ни на есть волшебные: плюс сто к броне, плюс двести к урону и, что самое главное, она дарила своему владельцу безграничное обожание, поблёскивающее в глазах румяных первокурсниц. Чего ещё хотеть?
И это была не просто одежда, это был знак, символ. Нельзя было ходить в косухе просто так, как ходят в обычной одежде. Если ты не слушал соответствующую музыку, не знал людей с тусовки, не засветился на диких концертах и не дрался после них до полусмерти с ордами гопников — то ты вроде как и права в ней ходить не имел. Это была униформа.
По ней ты легко и безошибочно мог вычислить в толпе людей своих знакомых, или тех, с кем у тебя чисто гипотетически могли быть общие знакомые, по ней же твои враги безошибочно понимали, кто стоит перед ними, по ней было понятно, что ты не пионер, которому мамка купила футболку «металлика», а серьёзный, проверенный человек.
За неё могли избить, серьёзно покалечить, а иногда даже и убить, могли без вопросов вписать на ночлег и угостить всем, что горит, и тлеет. За неё могли подвезти без денег и без объяснений свинтить в ментовку. Ко мне лично вылезал из новенького паджерыспорта лютого вида мужик, более похожий габаритами на белого медведя и, пьяно размазывая сопли умиления по щекам, рассказывал, что сам он в душе металлхед и что мы молодцы, пацаны ваще ребята, раз не боимся ходить так, как надо. В ней в меня стреляли из газового пистолета, переделанного под боевой только за то, что что на косухе был патч-ачивка с логотипом Carpatian Forrest. Широкий спектр впечатлений. Но когда тебе двадцадь — это нормально.
А сегодня я ехал по городу и на сорок шестой девочке в косухе сбился со счёта. И все эти девочки никакого отношения не имели ни к чему выше перечисленному, их никто не бьёт за выбор куртки, и музыку они могут слушать абсолютно любую, и если на встречу такой девочке попадётся другая девочка в точно такой же красненькой косухе, то скорее всего они изо всех сил сделают вид, что не замечают друг-друга.
Косуха давно уже стала просто стильной курточкой, не влекущей за ношение себя никакой ответственности. Справедливости ради и свои увесистые бонусы она тоже растеряла, и надень я сейчас её — никаких плюсов к броне с уроном не возникнет, равно как и в глазах первокурсниц я не вызову никакого блеска. Ну дядька и дядька, и чёрт бы с ним.
И это нормально. Любые ценности и святыни, артефакты и граали со временем истираются, сглаживаются, тускнеют и переходят в беззубый статус модного аксессуара, милой безделицы и забавной вещицы.
Всё без исключения рано или поздно потеряет свой былой статус и смысл. Всё станет пустым, декоративным и общедоступным.
Весь вопрос только в размере временного отрезка.
**
Писал уже как-то давно про это, но за прошедшие с той поры годы ничего не поменялось.
Когда я вижу в толпе старинного знакомого из прошлой-позапрошлой жизни, то неизменно прикладываю максимум возможного, чтобы избежать встречи. Ну не сложно же свернуть, перейти на другую сторону улицы, ещё какой-то манёвр совершить, исключающий пересечение траекторий.
Ну потому так это очень муторно, стоять потом, выдавливать приветливую улыбку и тянуть вот это вот упадническое — ооо, ну, привет! Какие люди! Сколько лет, сколько, мать их, зим! И дальше неловкая пауза и полное непонимание, чего делать то. Рассказать, ориентируясь на дежурный вопрос «ну как дела» кратко о событиях десяти последних лет? Спросить, кто кого видел из «наших»? Выслушать про нехитрые бытовые свершения, заключающиеся в узаконивание отношений, заведение потомства и покупке квартиры? Узнать что Лёха умер года три назад, пьяным уснув в начале января на пустой ночной остановке, а Колян сел на восемь лет за тяжкие-телесные, нанесённые неведомо кому во всё том же волшебном состоянии крайне сильного алкогольного опьянения? Что Ленка ничего, молодец, держится, детей одна прёт, не сдаётся, а вот Наташка Колянова — как была сукой, так и осталась и уже нашла себе кого-то нового?
Обменяться телефонами с предложением звонить если что, дабы никогда потом не позвонить? Показать-посмотреть фотокарточки новой-старой семьи. Поохать и поудивляться, какой Васька то стал здоровый, в каком он уже? В девятом? Ай, как время то летит! Вчера же ещё на коленях у меня сидел! А сейчас — вон оно как! Жених!
Помолчать. Нарочито прерывисто и шумно выдохнуть, как бы говоря неведомо кому бессмысленное
«пу-пу-пу» и тоскливо озираясь изречь заезженное, про необходимость вообще то встречаться почаще, и что надо бы, вообще-то, собраться всем как-нибудь у кого-нибудь на даче. Как в старые-добрые, посидеть и повспоминать былое.
Покивать, соглашаясь и зачем-то повторить в слух, что да, надо бы собраться и посидеть как раньше. А то вон — жизнь идёт, не молодеем, и прочее и прочее.
Потом излишне театрально схватиться за лоб, сделать мученическую гримасу и наврать про неотложные дела, по которым ты, праздно шатаясь по торговому центру в воскресный день , естественно спешишь. Получить не менее ненатуральный и понимающий кивок. Ещё раз удостовериться, что телефонами обменялись, и что звонить можно в любое время. Что ты там давай, не пропадай! Что привет там всем нашим! Семье там привет обязательно! Ваське скажи, чтоб учился, а не о девках думал! И своим, своим тоже передам! Конечно! Обязательно! Ага! Всего доброго! Ну всё, пока. Рад, рад был повидаться! Всё, на связи! Давай, старик, пока!
Вот по этому не хочу я этого всего. Такая блевотина от этих всех спектаклей. С кем надо видеться — видишься регулярно, а кого больше года-двух не встречаешь — значит и не надо уже.
Поэтому — перехожу по возможности на другую сторону и сворачиваю, если есть возможность для манёвра
***
Часто замечаю, как люди с упоением идеализируют прошлое и себя в нём. Какие-то старые-добрые времена вспоминаются ими вечно, какие-то лучшие годы, в которые они якобы были всех румянее и белее. Почему старые — обязательно добрые? Непонятно. Кто сказал что вот эти годы лучшие, а эти уже так — на сдачу дали по акции?
Типа вот год назад так круто всё было, и сейчас вроде тоже ничего, конечно, но, по сравнению с прошлым годом уже не то совсем.
Я крайне мало знаю людей, которые были бы довольны тем, как у них всё прямо сейчас. Вот взять человека, спросить, когда у тебя всё было отлично — и здоровье, и деньги, и прочая социально-житейская требуха, и чтобы он не задумываясь бы ответил — сейчас! Очень мало таких знаю. Себя знаю и бабу свою. Ну ещё пару-тройку персонажей сомнительной репутации. И всё. Остальным постоянно что-то не так.
Какая-то ебетина дяди Петина постоянно у всех присутствует. Пиздостраданьице какое-то лёгкое, нет-нет, а и проскочит вроде как невзначай. Обязательно кому-то похудеть бы надо бы, а кому-то подкачаться неплохо бы. Подзаработать бы, или поднакопить, подделать рукава, чтобы были вообще отличные, подтянуться по алгебре или на турнике научиться подтянуться пятнадцать раз хотя бы, и не знаю что сложнее, поднатореть в этом вопросе пора бы, поджаться чуток, подвинуться маленечко, подключить нужного человечка, чтобы он поднадавил где надо, протолкнул бы чтоб дельце, подсуетиться бы, подгадать, подстелить соломки, подмаслить, поднажать да поднатужиться. Подыграть и подначить, но не поддаться и не подставиться чтобы. А то ведь потом подлизывайся-неподлизывайся, а поднаддадут так, что вся подноготная наружу, а это гадость никому ненужная.
Тут бы переделать, а здесь оставить как есть, но чуть поменьше. Вот на этой фотографии я хорошо выгляжу, а эти сотрите! И ещё вот эта, позапрошлогодняя хорошая, я на ней худая и загорелая, а сейчас не загорелая и не худая... Хочу быть как в прошлом году, с худыми ляжками, с худыми коричневыми мать его ляжками блять!
Я вот смотрю свои на фотографии двухлетней давности и совершенно не хочу выглядеть так, как два года назад. И не потому, что я тогда выглядел ужасно. А потому что я сейчас стал ещё лучше. И на десять лет моложе я становиться абсолютно не хочу, зачем мне это? Мне сейчас всё очень нравится. И возраст, и внешность и состояние мозгов. И я догадываюсь, что через год я буду думать так же. Через год я не захочу быть таким, как есть сейчас,потому что я буду ещё лучше. Вот так как-то получается, я не нарочно.
А у людей вечно какая-то тоска мутная во взгляде. То у них раньше было лучше, то скоро всё будет хорошо. Какая то вот, не побоюсь этого слова вялая срань, жидко растянутая между прошлым и будущим. Так нельзя.
Ну вы как - нравитесь себе сейчас? Или старые-добрые вам подавай? Тоскуете по лучшим годам, не?
**
Вот набрал копипасты всякой и понял что не так - походу, наконец-то отработали таймуты по сессиям, о чем я раньше писал.
Ну то есть тот кусок головы, который раньше был подвешен на стендбай и резервировал таймслоты (ну или сессии, один х) - откис. Отвисание заняло три месяца, что немного более чем надо.
И внезапно что-то отвисло в вселенной, бумкнуло - хотя тоже из прошлого, но из другой части прошлого. И это хорошо.
Я ж тип альтернативно одаренный, и после написания псто полез искать всякое разное в том числе вконе.
Оказалось очень очень странно все.
Стартовая точка поиска для заныривания в прошлое у меня была .. заброшенная владельцем 5 лет назад, или перешедшая в приват моде.
Через нее впрочем вылез на еще пару активных и их пролистал.
По некоторым все отлично у людей, по другим царит хтонический пидец как по мне.
В итоге чего хотел - не нашел, что говорит о людях только хорошее.
Ушли в офлайн и не наблюдаемы.
(такого много, куча народа офлайн и не наблюдаемы).
Заодно вспомнил, случайно, кому толи я хотел морду набить, толи мне - ну тут как пойдет.
Да пофиг в общем. Ну хотел. Или хотели.
Общем, проблема очевидна, как и такая же 10 лет назад - в светлую часть детства вернуться уже не выйдет. Не будет того вкусного лучшего мороженого, зато пару раз меня бесивший подход - остался. Люди и правда не имеют ни сил, ни желания меняться вообще, и им нормально.
Одно и то же говно, один и тот же сценарий с вариациями.
Тёплым летним вечером, когда висящая в знойном воздухе пыль становится бледно розовой с золотыми искрами, а расплавленный дневным солнцем запах трав вновь сгустится и станет почти осязаемым на ощупь, люблю в такой час не спеша прогуляться по старому деревенскому кладбищу. Мне нравится на кладбище, но я совсем не сторонник готики, так что все эти мрачные каменные надгробия в дождливой туманной беспросветности осенней мглы — это не для меня. Нраву моему приятен затихающий летний жар среднерусской полосы и наивно-трогательное убранство утопающих в буйных кустах могилок, где потрескавшийся восьмиконечный крест, ничуть не стесняясь, венчает ржавая звезда, а с овала выгоревшей фотокарточки смотрит строгая бабушка в белом платке. Где неслышно покачиваются на несуществующем почти ветру блёклые пластмассовые цветы и плакучие ивы роняют густые холодные капли. Мне всерьёз кажется, что русские крестьяне после смерти попадают именно на кладбище и вечно потом, внимательно смотрят в окошки фотографий из своего простенького и незатейливого «того света» на покинутый ими мир, незаметно за моей спиной перемигиваясь с соседями и укоризненно качая головами. Их могилы — как и их дома, густо крашены синим, белым, зелёным, покрыты облетающей серебрянкой и хотя уже изрядно покосились — ещё ничего, вполне себе крепки и выдержат не одно поколение. Мне не страшно на кладбище. Более того — у меня там очень хорошее и умиротворённое настроение. Я как будто на уютном диване читаю интересную книжку, тогда как за окнами — чертовски поганая погода, в которую абсолютно не нужно выходить. Я никогда не оглядываюсь по сторонам и не боюсь, что сейчас кто-то сгорбленный, в прогнившем саване и прилипшем к разложившейся коже платке схватит меня из кустов синюшной рукой и утащит по узким, пыльным норам в зловонное подземелье, где из стен торчат прогнившие гробы, а с потолка свисают основания крестов. И там, в этой яме, в главной могиле, которую мертвецы прогрызли для своих подземных шабашей, в яме густо облепленной тысячами церковных свечей, толпа раздувшихся, сочащихся тёмной слизью и жутко чернеющих пустыми глазницами старух и стариков, изредка разбавленных скелетообразными детьми и вспухшими лиловыми взрослыми в лопающихся пиджаках набросится на меня и станет жадно рвать своими жёлтыми зубищами, густо чавкая моим, живым ещё мясом, гортанно, по вороньи ревя и клекоча. Нет, ничего такого я не боюсь, поскольку давно уже знаю, что публика подобного рода, прекрасно понимает, что я такое, и будет держаться от меня на весьма почтительном расстоянии. Так что я спокойно сижу на чьей-то, заботливо укрытой потрескавшейся клеенкой лавочке, и смотрю, как огромное небо медленно, тяжело скрипя своими шестернями накреняется, и нежно-розовая краска его, неумолимо стекает и растворяется, нехотя обнажая тёмно-синюю ледяную сущность, пронизанную миллиардами далёких, выцветших овалов, прильнув к которым смотрят они с незатейливого своего «того света» на этот мир. (c) soba4ki
Что интересное - нахожу что-то такое в старых записях одного фашиста :
Когда мне было двадцадь, я был модным роцкером и у меня была куртка-косуха. Из восхитительной, чудовищно скрипучей кожи, дьявольски чёрная, с блестящими молниями и не менее никелированными заклёпками. Покупалась она за великие тысячи у угрюмых мужиков на Горбушке, история её последующего путешествия из Москвы в Краснодыр достойна отдельного рассказа, и свойства она имела самые что ни на есть волшебные: плюс сто к броне, плюс двести к урону и, что самое главное, она дарила своему владельцу безграничное обожание, поблёскивающее в глазах румяных первокурсниц. Чего ещё хотеть?
И это была не просто одежда, это был знак, символ. Нельзя было ходить в косухе просто так, как ходят в обычной одежде. Если ты не слушал соответствующую музыку, не знал людей с тусовки, не засветился на диких концертах и не дрался после них до полусмерти с ордами гопников — то ты вроде как и права в ней ходить не имел. Это была униформа.
По ней ты легко и безошибочно мог вычислить в толпе людей своих знакомых, или тех, с кем у тебя чисто гипотетически могли быть общие знакомые, по ней же твои враги безошибочно понимали, кто стоит перед ними, по ней было понятно, что ты не пионер, которому мамка купила футболку «металлика», а серьёзный, проверенный человек.
За неё могли избить, серьёзно покалечить, а иногда даже и убить, могли без вопросов вписать на ночлег и угостить всем, что горит, и тлеет. За неё могли подвезти без денег и без объяснений свинтить в ментовку. Ко мне лично вылезал из новенького паджерыспорта лютого вида мужик, более похожий габаритами на белого медведя и, пьяно размазывая сопли умиления по щекам, рассказывал, что сам он в душе металлхед и что мы молодцы, пацаны ваще ребята, раз не боимся ходить так, как надо. В ней в меня стреляли из газового пистолета, переделанного под боевой только за то, что что на косухе был патч-ачивка с логотипом Carpatian Forrest. Широкий спектр впечатлений. Но когда тебе двадцадь — это нормально.
А сегодня я ехал по городу и на сорок шестой девочке в косухе сбился со счёта. И все эти девочки никакого отношения не имели ни к чему выше перечисленному, их никто не бьёт за выбор куртки, и музыку они могут слушать абсолютно любую, и если на встречу такой девочке попадётся другая девочка в точно такой же красненькой косухе, то скорее всего они изо всех сил сделают вид, что не замечают друг-друга.
Косуха давно уже стала просто стильной курточкой, не влекущей за ношение себя никакой ответственности. Справедливости ради и свои увесистые бонусы она тоже растеряла, и надень я сейчас её — никаких плюсов к броне с уроном не возникнет, равно как и в глазах первокурсниц я не вызову никакого блеска. Ну дядька и дядька, и чёрт бы с ним.
И это нормально. Любые ценности и святыни, артефакты и граали со временем истираются, сглаживаются, тускнеют и переходят в беззубый статус модного аксессуара, милой безделицы и забавной вещицы.
Всё без исключения рано или поздно потеряет свой былой статус и смысл. Всё станет пустым, декоративным и общедоступным.
Весь вопрос только в размере временного отрезка.
**
Писал уже как-то давно про это, но за прошедшие с той поры годы ничего не поменялось.
Когда я вижу в толпе старинного знакомого из прошлой-позапрошлой жизни, то неизменно прикладываю максимум возможного, чтобы избежать встречи. Ну не сложно же свернуть, перейти на другую сторону улицы, ещё какой-то манёвр совершить, исключающий пересечение траекторий.
Ну потому так это очень муторно, стоять потом, выдавливать приветливую улыбку и тянуть вот это вот упадническое — ооо, ну, привет! Какие люди! Сколько лет, сколько, мать их, зим! И дальше неловкая пауза и полное непонимание, чего делать то. Рассказать, ориентируясь на дежурный вопрос «ну как дела» кратко о событиях десяти последних лет? Спросить, кто кого видел из «наших»? Выслушать про нехитрые бытовые свершения, заключающиеся в узаконивание отношений, заведение потомства и покупке квартиры? Узнать что Лёха умер года три назад, пьяным уснув в начале января на пустой ночной остановке, а Колян сел на восемь лет за тяжкие-телесные, нанесённые неведомо кому во всё том же волшебном состоянии крайне сильного алкогольного опьянения? Что Ленка ничего, молодец, держится, детей одна прёт, не сдаётся, а вот Наташка Колянова — как была сукой, так и осталась и уже нашла себе кого-то нового?
Обменяться телефонами с предложением звонить если что, дабы никогда потом не позвонить? Показать-посмотреть фотокарточки новой-старой семьи. Поохать и поудивляться, какой Васька то стал здоровый, в каком он уже? В девятом? Ай, как время то летит! Вчера же ещё на коленях у меня сидел! А сейчас — вон оно как! Жених!
Помолчать. Нарочито прерывисто и шумно выдохнуть, как бы говоря неведомо кому бессмысленное
«пу-пу-пу» и тоскливо озираясь изречь заезженное, про необходимость вообще то встречаться почаще, и что надо бы, вообще-то, собраться всем как-нибудь у кого-нибудь на даче. Как в старые-добрые, посидеть и повспоминать былое.
Покивать, соглашаясь и зачем-то повторить в слух, что да, надо бы собраться и посидеть как раньше. А то вон — жизнь идёт, не молодеем, и прочее и прочее.
Потом излишне театрально схватиться за лоб, сделать мученическую гримасу и наврать про неотложные дела, по которым ты, праздно шатаясь по торговому центру в воскресный день , естественно спешишь. Получить не менее ненатуральный и понимающий кивок. Ещё раз удостовериться, что телефонами обменялись, и что звонить можно в любое время. Что ты там давай, не пропадай! Что привет там всем нашим! Семье там привет обязательно! Ваське скажи, чтоб учился, а не о девках думал! И своим, своим тоже передам! Конечно! Обязательно! Ага! Всего доброго! Ну всё, пока. Рад, рад был повидаться! Всё, на связи! Давай, старик, пока!
Вот по этому не хочу я этого всего. Такая блевотина от этих всех спектаклей. С кем надо видеться — видишься регулярно, а кого больше года-двух не встречаешь — значит и не надо уже.
Поэтому — перехожу по возможности на другую сторону и сворачиваю, если есть возможность для манёвра
***
Часто замечаю, как люди с упоением идеализируют прошлое и себя в нём. Какие-то старые-добрые времена вспоминаются ими вечно, какие-то лучшие годы, в которые они якобы были всех румянее и белее. Почему старые — обязательно добрые? Непонятно. Кто сказал что вот эти годы лучшие, а эти уже так — на сдачу дали по акции?
Типа вот год назад так круто всё было, и сейчас вроде тоже ничего, конечно, но, по сравнению с прошлым годом уже не то совсем.
Я крайне мало знаю людей, которые были бы довольны тем, как у них всё прямо сейчас. Вот взять человека, спросить, когда у тебя всё было отлично — и здоровье, и деньги, и прочая социально-житейская требуха, и чтобы он не задумываясь бы ответил — сейчас! Очень мало таких знаю. Себя знаю и бабу свою. Ну ещё пару-тройку персонажей сомнительной репутации. И всё. Остальным постоянно что-то не так.
Какая-то ебетина дяди Петина постоянно у всех присутствует. Пиздостраданьице какое-то лёгкое, нет-нет, а и проскочит вроде как невзначай. Обязательно кому-то похудеть бы надо бы, а кому-то подкачаться неплохо бы. Подзаработать бы, или поднакопить, подделать рукава, чтобы были вообще отличные, подтянуться по алгебре или на турнике научиться подтянуться пятнадцать раз хотя бы, и не знаю что сложнее, поднатореть в этом вопросе пора бы, поджаться чуток, подвинуться маленечко, подключить нужного человечка, чтобы он поднадавил где надо, протолкнул бы чтоб дельце, подсуетиться бы, подгадать, подстелить соломки, подмаслить, поднажать да поднатужиться. Подыграть и подначить, но не поддаться и не подставиться чтобы. А то ведь потом подлизывайся-неподлизывайся, а поднаддадут так, что вся подноготная наружу, а это гадость никому ненужная.
Тут бы переделать, а здесь оставить как есть, но чуть поменьше. Вот на этой фотографии я хорошо выгляжу, а эти сотрите! И ещё вот эта, позапрошлогодняя хорошая, я на ней худая и загорелая, а сейчас не загорелая и не худая... Хочу быть как в прошлом году, с худыми ляжками, с худыми коричневыми мать его ляжками блять!
Я вот смотрю свои на фотографии двухлетней давности и совершенно не хочу выглядеть так, как два года назад. И не потому, что я тогда выглядел ужасно. А потому что я сейчас стал ещё лучше. И на десять лет моложе я становиться абсолютно не хочу, зачем мне это? Мне сейчас всё очень нравится. И возраст, и внешность и состояние мозгов. И я догадываюсь, что через год я буду думать так же. Через год я не захочу быть таким, как есть сейчас,потому что я буду ещё лучше. Вот так как-то получается, я не нарочно.
А у людей вечно какая-то тоска мутная во взгляде. То у них раньше было лучше, то скоро всё будет хорошо. Какая то вот, не побоюсь этого слова вялая срань, жидко растянутая между прошлым и будущим. Так нельзя.
Ну вы как - нравитесь себе сейчас? Или старые-добрые вам подавай? Тоскуете по лучшим годам, не?
**
Вот набрал копипасты всякой и понял что не так - походу, наконец-то отработали таймуты по сессиям, о чем я раньше писал.
Ну то есть тот кусок головы, который раньше был подвешен на стендбай и резервировал таймслоты (ну или сессии, один х) - откис. Отвисание заняло три месяца, что немного более чем надо.
И внезапно что-то отвисло в вселенной, бумкнуло - хотя тоже из прошлого, но из другой части прошлого. И это хорошо.
no subject
Date: 2020-11-10 09:18 pm (UTC)от того же автора
Невкусные дети — это наш локальный, семейный мемасик. Ну сейчас же модно закатывать, одновременно выпучивая, глазные яблоки, тремя перстами, осторожно, будто бы боясь обжечься, хватать себя за испещрённое томительными морщинами чело и голосом, дребезжащим от негодования и обречённости хаять нынешние паскудные времена.
Мол, вот раньше то были времена так времена! Интернетов то мы не знали, компьютеров не ведали, а знай себе с самого раннего утра до поздней вечерней зорьки шмыгали в чумазых шортиках, да играли там в казаков-разбойников да в классики.
И нормально росли, здоровыми, правильными и честными. Поголовно в космонавты мечтали вырасти, ни черта не болели ничем и до того спокойно было на улицах, что за ненадобностью двери в квартирах снимали — вот какой порядок был. А над теми, у кого дверь на квартире стояла — смеялись да подшучивали. Дескать, глядите ка люди добрые — дверь у них! Вот умора!
Ну и так далее.
А теперь то детям ходить одним никак нельзя, сразу их съедят! Потому что интернет и прочее.
И мы когда с бабой идём где-нибудь и видим обычных детей, которые без тонны мамок и нянек просто сами по себе идут из школы или бегают одичало во дворе, говорим — ну эти просто невкусные. Вот и не ест их никто.
no subject
Date: 2020-11-11 11:43 am (UTC)Со всем прочим так же - очень часто человек может сказать, что в конкретные отрезки прошлого он жил в том или ином смысле лучше, и это нормально. А если это сводится к "раньше трава была зеленее", то, да, тут уже скос восприятия.
no subject
Date: 2020-11-11 04:08 pm (UTC)-
в целом да.