Шкловский Эшелон
Feb. 13th, 2022 10:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
scif_yarОбитатели нашей теплушки (пассажирами их не назовѐшь!) были очень молоды: я,
оканчивавший тогда аспирантуру Астрономического института имени Штернберга
(ГАИШа), пожалуй, был здесь одним из самых «старых». Мой авторитет держался, однако, отнюдь не на этом обстоятельстве. Работая до поступления в Дальневосточный университет десятником на строительстве Байкало-Амурской магистрали (БАМ ведь начинал строиться уже тогда), я впитал в себя тот своеобразный вариант русского языка, на котором и в наше время «развитого» социализма изъясняется заметная часть населения. Позже, в университете
и дома, я часто страдал от этой въевшейся скверной привычки. Но в эшелоне такая манера выражать свои несложные мысли была совершенно естественной и органичной 1 .
Мальчишки – студенты второго и третьего курсов физического факультета МГУ, уже хлебнувшие за минувшее страшное лето немало лиха, рывшие окопы под Вязьмой и оторванные войной от пап и мам, вполне могли оценить моѐ красноречие.
Мальчишки нашего эшелона! Какой же это был золотой народ! У нас не было никогда никаких ссор и конфликтов. Царили шутки, смех, подначки. Конечно, шутки, как правило, были грубые, а подначки порой далеко не добродушные. Но общая атмосфера была исключительно здоровая и, я не боюсь это сказать, оптимистическая. А ведь большинству оставалось жить считанные месяцы! Не забудем, что это были мальчики 1921-1922 годов рождения. Из прошедших фронт людей этого возраста вернулись живыми только 3 процента! Такого никогда не было! Забегая вперѐд, скажу, что большинство ребят через несколько месяцев попали в среднеазиатские военные училища, а оттуда младшими лейтенантами – на фронт, где это поколение ждала 97-процентная смерть.
https://www.eduspb.com/public/books/byograf/shklovskiyi_yeshelon.pdf
ВНИЗАПНА
А вот слева от меня на нарах лежал двадцатилетний паренѐк совершенно другого
склада, почти не принимавший участия в наших бурных забавах. Он был довольно высокого роста и худ, с глубоко запавшими глазами, изрядно обросший и опустившийся (если говорить об одежде). Его почти не было слышно. Он старательно выполнял черновую работу, которой так много в эшелонной жизни. По всему было видно, что мальчика вихрь войны вырвал из интеллигентной семьи, не успев опалить его. Впрочем, таких в нашем эшелоне было немало. Но вот однажды этот мальчишка обратился ко мне с просьбой, показавшейся совершенно дикой:
– Нет ли у Вас чего-нибудь почитать по физике? – спросил он почтительно «старшего товарища», то есть меня
..
И только подъезжая к Ашхабаду, я понял, что он читал моего Гайтлера!
– Спасибо, – сказал он, возвращая мне книгу в чѐрном, сильно помятом переплѐте.
– Ты что, прочитал еѐ? – неуверенно спросил я.
– Да.
Я, поражѐнный, молчал.
– Это трудная книга, но очень глубокая и содержательная. Большое Вам спасибо, – закончил паренѐк.
...
А у Игоря Евгеньевича (Тамма, старого друга Н.Н.) появился совершенно
необыкновенный аспирант, таких раньше не было. Даже Виталий Лазаревич Гинзбург ему в подмѐтки не годится.
– Как его фамилия?
– Подождите, подождите, такая простая фамилия, всѐ время вертится в голове – чѐрт побери, совсем склеротиком стал!
Это было так характерно для Николая Николаевича, известного в астрономическом
мире своей крайней рассеянностью. А я подумал тогда: «Весь выпуск физфака МГУ
военного времени прошѐл передо мною в ашхабадском эшелоне. Кто же среди них этот выдающийся аспирант?». И в то же мгновение я нашѐл его: это мог быть только мой сосед по нарам в теплушке, который так поразил меня, проштудировав Гайтлера.
– Это Андрей Сахаров? – спросил я Николая Николаевича.
– Во-во, такая простая фамилия, а выскочила из головы!
...
Я не видел его после Ашхабада 24 года. В 1966-м, как раз в день моего 50-летия, меня выбрали в членкоры АН СССР. На ближайшем осеннем собрании академик Яков Борисович Зельдович сказал мне:
– Хочешь, я познакомлю тебя с Сахаровым?
Еле протиснувшись сквозь густую толпу, забившую фойе Дома учѐных, Я.Б.
представил меня Андрею.
– А мы давно знакомы, – сказал он.
Я его узнал сразу – только глаза запали ещѐ глубже. Странно, но лысина совершенно не портила его благородный облик.
В конце мая 1971 года, в день 50-летия Андрея Дмитриевича, я подарил ему чудом уцелевший тот самый экземпляр книги Гайтлера «Квантовая теория излучения». Он был очень тронут, и, похоже, у нас обоих на глаза навернулись слѐзы
оканчивавший тогда аспирантуру Астрономического института имени Штернберга
(ГАИШа), пожалуй, был здесь одним из самых «старых». Мой авторитет держался, однако, отнюдь не на этом обстоятельстве. Работая до поступления в Дальневосточный университет десятником на строительстве Байкало-Амурской магистрали (БАМ ведь начинал строиться уже тогда), я впитал в себя тот своеобразный вариант русского языка, на котором и в наше время «развитого» социализма изъясняется заметная часть населения. Позже, в университете
и дома, я часто страдал от этой въевшейся скверной привычки. Но в эшелоне такая манера выражать свои несложные мысли была совершенно естественной и органичной 1 .
Мальчишки – студенты второго и третьего курсов физического факультета МГУ, уже хлебнувшие за минувшее страшное лето немало лиха, рывшие окопы под Вязьмой и оторванные войной от пап и мам, вполне могли оценить моѐ красноречие.
Мальчишки нашего эшелона! Какой же это был золотой народ! У нас не было никогда никаких ссор и конфликтов. Царили шутки, смех, подначки. Конечно, шутки, как правило, были грубые, а подначки порой далеко не добродушные. Но общая атмосфера была исключительно здоровая и, я не боюсь это сказать, оптимистическая. А ведь большинству оставалось жить считанные месяцы! Не забудем, что это были мальчики 1921-1922 годов рождения. Из прошедших фронт людей этого возраста вернулись живыми только 3 процента! Такого никогда не было! Забегая вперѐд, скажу, что большинство ребят через несколько месяцев попали в среднеазиатские военные училища, а оттуда младшими лейтенантами – на фронт, где это поколение ждала 97-процентная смерть.
https://www.eduspb.com/public/books/byograf/shklovskiyi_yeshelon.pdf
ВНИЗАПНА
А вот слева от меня на нарах лежал двадцатилетний паренѐк совершенно другого
склада, почти не принимавший участия в наших бурных забавах. Он был довольно высокого роста и худ, с глубоко запавшими глазами, изрядно обросший и опустившийся (если говорить об одежде). Его почти не было слышно. Он старательно выполнял черновую работу, которой так много в эшелонной жизни. По всему было видно, что мальчика вихрь войны вырвал из интеллигентной семьи, не успев опалить его. Впрочем, таких в нашем эшелоне было немало. Но вот однажды этот мальчишка обратился ко мне с просьбой, показавшейся совершенно дикой:
– Нет ли у Вас чего-нибудь почитать по физике? – спросил он почтительно «старшего товарища», то есть меня
..
И только подъезжая к Ашхабаду, я понял, что он читал моего Гайтлера!
– Спасибо, – сказал он, возвращая мне книгу в чѐрном, сильно помятом переплѐте.
– Ты что, прочитал еѐ? – неуверенно спросил я.
– Да.
Я, поражѐнный, молчал.
– Это трудная книга, но очень глубокая и содержательная. Большое Вам спасибо, – закончил паренѐк.
...
А у Игоря Евгеньевича (Тамма, старого друга Н.Н.) появился совершенно
необыкновенный аспирант, таких раньше не было. Даже Виталий Лазаревич Гинзбург ему в подмѐтки не годится.
– Как его фамилия?
– Подождите, подождите, такая простая фамилия, всѐ время вертится в голове – чѐрт побери, совсем склеротиком стал!
Это было так характерно для Николая Николаевича, известного в астрономическом
мире своей крайней рассеянностью. А я подумал тогда: «Весь выпуск физфака МГУ
военного времени прошѐл передо мною в ашхабадском эшелоне. Кто же среди них этот выдающийся аспирант?». И в то же мгновение я нашѐл его: это мог быть только мой сосед по нарам в теплушке, который так поразил меня, проштудировав Гайтлера.
– Это Андрей Сахаров? – спросил я Николая Николаевича.
– Во-во, такая простая фамилия, а выскочила из головы!
...
Я не видел его после Ашхабада 24 года. В 1966-м, как раз в день моего 50-летия, меня выбрали в членкоры АН СССР. На ближайшем осеннем собрании академик Яков Борисович Зельдович сказал мне:
– Хочешь, я познакомлю тебя с Сахаровым?
Еле протиснувшись сквозь густую толпу, забившую фойе Дома учѐных, Я.Б.
представил меня Андрею.
– А мы давно знакомы, – сказал он.
Я его узнал сразу – только глаза запали ещѐ глубже. Странно, но лысина совершенно не портила его благородный облик.
В конце мая 1971 года, в день 50-летия Андрея Дмитриевича, я подарил ему чудом уцелевший тот самый экземпляр книги Гайтлера «Квантовая теория излучения». Он был очень тронут, и, похоже, у нас обоих на глаза навернулись слѐзы
no subject
Date: 2022-02-13 08:00 am (UTC)Международный астрономический конгресс. В последний момент Колю, который входил в
нашу делегацию, задержали в Москве по причине выявившихся неприятностей в
руководимом им космическом эксперименте. Я уехал с делегацией в Канаду с большой
тревогой за Колю, так как упомянутые выше «неприятности» грозили самыми серьѐзными
последствиями. На четвѐртый день работы конгресса, смертельно усталый, ночью в
приплѐлся в крохотную модерновую клетушку студенческого общежития, где мы обитали.
Зашѐл к соседу Всеволоду Сергеевичу Троицкому за кипяточком и застал там... сидящего и
пьющего чай, солнечно улыбающегося Колю! С ним случилась просто фантастическая
история. В последний момент неприятности удалось ликвидировать (тоже ведь везение, и
ещѐ какое!), и Коля полетел в Монреаль, не имея ни цента валютной наличности – ведь
спешка-то какая! Того он не ведал, что от аэропорта «Мирабель», куда прилетает московский
лайнер, до города Монреаля 20 километров, и за автобус надо платить около 20 долларов.
Ничего не зная, он сидел в полупустом первом классе (полагается членам-корреспондентам)
и, расслабившись после недавнего московского аврала, пил томатный сок. Единственным его
попутчиком по этому привилегированному классу был какой-то незнакомый солидный
товарищ, который внимательно читал последнюю «Литературку», Неожиданно он прервал
своѐ чтение и громко воскликнул:
– Чѐрт знает чем люди занимаются! Тут какой-то Кардашев пишет очередной вздор по
этим дурацким внеземным цивилизациям!
– Кардашев – это я, – лучезарно улыбаясь, тихо сказал Коля.
no subject
Date: 2022-02-13 08:02 am (UTC)получив стипендию, всю ночь играл с Васей Малютиным в очко и под утро, играя по
маленькой, продулся до нуля
..
Лейтенант Василий Петрович Малютин в октябре 1941 года был убит под Вышним Волочком.
no subject
Date: 2022-02-13 09:18 am (UTC)-
Добротная книженция
no subject
Date: 2022-02-13 09:21 am (UTC)разумеющееся, утверждал, что астрономы уже давно и окончательно запутались в вопросе о
происхождении комет и метеоров. Они, астрономы, будучи невежественными в современной
ядерной физике, не понимают, что на самом деле кометы и продукты их распада, то есть
метеорные потоки, состоят из антивещества . Попадая в земную атмосферу, крупицы
антивещества там аннигилируют и тем самым порождают гамма-кванты. Вот эти
атмосферные вспышки гамма-излучения, якобы совпадающие с попаданиями в атмосферу
отдельных метеоров, и наблюдали – совершенно секретно! – во исполнение
Правительственного постановления, сотрудники Физтеха! Что и говорить, дело было
поставлено с огромным размахом. Пришлось заводить свою радарную службу наблюдения
метеоров, организовывать полѐты специально оснащѐнных самолѐтов-лабораторий и многое,
многое другое. Одновременно по этой тематике работало до сотни человек!
https://ru.wikipedia.org/wiki/Константинов,_Борис_Павлович
no subject
Date: 2022-02-13 10:18 am (UTC)no subject
Date: 2022-02-13 10:33 am (UTC)no subject
Date: 2022-02-13 05:47 pm (UTC)И в неплохой рассказ Альтова "Богатырская симфония".
no subject
Date: 2022-02-13 09:30 am (UTC)энтузиазма, в которой проходил Техасский симпозиум.
Погода в Нью-Йорке стояла для этого времени года небывало солнечная и тѐплая.
Впечатление от гигантского города было совершенно неожиданное. Почему-то заранее у
меня (как и у всех, никогда не видевших этого удивительного города) было подсознательное
убеждение, что в красках Нью-Йорка преобладает серый цвет. Полагаю, что это впечатление
происходило от чтения американской и отечественной литературы («город жѐлтого
дьявола», «каменные джунгли» и пр.). На самом деле, первое сильнейшее впечатление от
Нью-Йорка – это красочность и пестрота. Перефразируя Архангельского, пародировавшего
Маяковского, я бы сказал, что это наша Алупка, «только в тысячу раз шире и выше».
Итак, Нью-Йорк – это тысячекратно увеличенная Алупка или, может быть,
десятикратно увеличенный Неаполь, которого я, правда, никогда не видел. Завершает
сходство Нью-Йорка с южными городами и даже городками поразительная узость его улиц.
Я сам, «собственноножно», измерил ширину Бродвея и знаменитой блистательной 5-й
авеню: ширина проезжей части этой улицы – 19 шагов, а у Бродвея – всего 17!
Как известно, Нью-Йорк – один из немногих городов Америки, где на улицах царствует
пешеход. До чего же колоритна эта толпа! Удивительно интересны своим неожиданным
разнообразием негритянские лица. В этой толпе я себя чувствовал как дома – может быть,
потому, что в гигантском городе живѐт три миллиона моих соплеменников?
Но совершенно ошеломляющее впечатление на меня произвели нью-йоркские
небоскрѐбы, прежде всего – сравнительно новые. Как они красивы и красочны! Временами
было ощущение, что эти здания выложены такими же плитками, что и знаменитые мечети
Самарканда! Все участники симпозиума жили и заседали в 40-этажном отеле «Нью-Йоркер»,
это на углу 8-й авеню и 32-й стрит. На той же стрит, в четырѐх коротких «блоках» от нашего
отеля, взлетал в небо ледяной брус Эмпайр-Стэйт-Билдинга.
В первый же вечер после нашего приезда в огромном конференц-зале отеля состоялся,
как это обычно бывает, приѐм, где в невероятной тесноте, держа в руках стаканы с виски,
участники учѐного сборища, диффундируя друг через друга, взаимно «обнюхивались». Нас
собралось свыше тысячи человек – цвет мировой астрономической науки.
– Хэллоу, профессор Шкловский, как идут дела? – передо мною стоял немолодой,
плотный, с коротко подстриженными усами Джесси Гринстейн – директор крупнейшей и
знаменитейшей в мире Калифорнийской обсерватории Маунт Паломар. – Что бы вы хотели
посмотреть в этой стране, куда, как я знаю, вы приехали впервые?
У меня, как и у других советских делегатов, разрешение на командировку имело
длительность один месяц, хотя симпозиум (а вместе с ним и наши мизерные валютные
ресурсы) кончался через пять дней. Не растерявшись, я сказал Джесси, что хотел бы, если
это, конечно, возможно, посетить его знаменитую обсерваторию, а также Национальную
радиоастрономическую обсерваторию Грин Бэнк и Калифорнийский технологический
институт в Беркли. Атмосфера приѐма была такая, что я даже не ужаснулся собственной
дерзости.
– О'кей! – сказал Гринстейн и растворился в толпе.
Каждые несколько секунд меня в этой «селѐдочной бочке» приветствовал кто-либо из
американских коллег, чьи фамилии мне были хорошо известны. Просто голова кружилась от
громких имѐн! Через каких-нибудь 15 минут из толпы вынырнул Гринстейн, на этот раз
очень серьѐзный и деловитый. Он передал мне довольно большой конверт, попросив
ознакомиться с его содержимым. В конверте была книжечка авиабилетов с уже указанными
рейсами (Нью-Йорк – Лос-Анджелес; Лос-Анджелес – Сан-Франциско; Сан-Франциско –
Вашингтон; Вашингтон – Нью-Йорк) и напечатанное на великолепной машинке расписание
моего вояжа («тайм-тэйбл»), где чѐтко указывались дата, рейс, кто провожает и кто встречает
в каждом из пунктов моего маршрута.
– Деньги на жизнь вам будут выдаваться на местах. Может быть, вы хотите ещѐ
куда-нибудь?
Совершенно обалдевший, я только бормотал слова благодарности. Мой благодетель
опять растворился в толпе. Ко мне подошѐл наблюдавший эту сцену член нашей делегации
Игорь Новиков.
– И.С., а нельзя ли и мне?
Окончательно обнаглев, я нашѐл в толпе Гринстейна и стал просить его оказать такую
же услугу моему молодому коллеге. Не смущаясь присутствием Игоря, Джесси спросил:
– А он настоящий учѐный?
Я его в этом заверил, и очень скоро у Игоря был такой же, как у меня, конверт. Кроме
нас с Игорем американцы облагодетельствовали ещѐ и Гинзбурга, который действовал
самостоятельно. Остальные участники нашей делегации (например, Терлецкий), имеющие к
релятивистской астрофизике, да и к астрономии вообще весьма далѐкое отношение,
несмотря на некоторые попытки, получили «от ворот поворот» и через несколько дней
отправились восвояси.
Между тем приѐм продолжался. Я изрядно устал от обилия впечатлений (как-никак это
был только первый день на американской земле) и присел на какой-то диванчик. И тут ко
мне в третий раз подошѐл Гринстейн в сопровождении грузного пожилого мужчины,
протянувшего мне свою мясистую руку и отрекомендовавшегося:
– Эдвард Теллер. Я знаю ваше расписание – вы будете в Сан-Франциско 6 февраля. Я
жду вас в этот день в своѐм доме в 18 часов тихоокеанского времени.
---
о как
no subject
Date: 2022-02-13 09:34 am (UTC)Общества обязан ежегодно платить в казну Общества 5 фунтов. Теперь поговорим о правах:
каждый член означенного Общества имеет право совершенно бесплатно получать
периодические издания своего отделения. В среднем выходит фунтов на 7 с половиной. Так
что быть членом Королевского Общества – выгодно, джентльмены!
. Вскоре в Москву с визитом прибыл известный английский
физик профессор Бэйтс. После того как он поздравил меня с избранием, я поделился с ним
неловкостью в связи с 5 фунтами.
– О! – сказал Бэйтс. – Я вижу, что Мартин вам не всѐ сказал! Иностранные члены
Королевского Общества освобождены от этой неприятной обязанности – платить 5 фунтов.
Так что особенно выгодно быть иностранным членом Королевского Общества!
no subject
Date: 2022-02-13 09:44 am (UTC)(правда, с большим трудом) многозначительную паузу.
– Кто же? – нехотя, из вежливости, спросил я.
– Великий князь Николай Константинович Романов, двоюродный дядя Николая
Второго!
Я выразил тупое удивление.
– А знаете ли вы, – решил добить меня Валерьян Иванович, – что сын Хвостикова
работает у вас в отделе?
– Нет у меня Хвостикова, – вяло возразил я.
– А его фамилия вовсе не Хвостиков, – торжествуя, выдохнул В.И., назвав другую
фамилию.
Вот тут я, к полному удовольствию В.И., даже растерялся. Я очень хорошо и давно знал
нашего инженера Мишу. Бог ты мой, если В.И. прав, то...
– Подождите меня здесь, – сказал я В.И. и пошѐл в 1-й отдел к незабвенной Вере
Васильевне.
– Я хочу ознакомиться с одним личным делом, – сказал я удивлѐнной заведующей 1-м
отделом, до этого ничего подобного от меня не слыхавшей. Как заведующий отделом, я
имею право знакомиться с личным делом своего сотрудника. Быстро устанавливаю, что отец
Миши – Хвостиков Иван Андреевич, родился в Ташкенте в 1906 году.
no subject
Date: 2022-02-13 09:54 am (UTC)меня произвела трагическая одиссея Николая Николаевича Иванова.
Николай Николаевич Иванов происходил из интеллигентной семьи (его отец был
довольно известный профессор медицины), получил прекрасное домашнее воспитание, знал
два или три иностранных языка (что в конечном итоге его и погубило). Комсомолец, потом
член партии, он посвятил себя гуманитарным наукам. До 1939 года, когда слепой случай
сыграл с ним такую злую, а вернее – страшную, шутку, он преподавал политэкономию в
одном из московских вузов.
...
Кончилось тем, что в декабре 1940 года Иванов внезапно был вызван в Москву.
По прибытии он тотчас же отправился в Наркоминдел. Молотов принял его весьма
любезно.
– Я вижу, вы очень устали, товарищ Иванов, нервы, нервы. Да и с немцами, как
говорят, не можете сработаться. Ну, ничего, отдохнѐте тут, поправитесь. Отсыпайтесь, завтра
увидимся!
Его арестовали той же ночью. Приговор был вынесен в сентябре 1941 года . Он
получил пять лет (судило его ОСО) по обвинению... в антигерманской пропаганде!
..
Всѐ время, пока я рассказывал, Юра молчал.
Когда я закончил, он произнѐс:
– А теперь, Иосиф Самойлович, я вам кое-что расскажу. Вы, конечно, знаете мою жену
Наташу? Так вот, она дочь этого самого Иванова.
no subject
Date: 2022-02-13 09:58 am (UTC)Иосиф Виссарионович Джугашвили. Вся страна, весь мир ловили скупые бюллетени о ходе
болезни Вождя. Юра, естественно, не составлял исключения. Он спросил у своего соседа по
палате – мрачного и неразговорчивого врача-эстонца, – что означают слова в последнем
бюллетене: «... дыхание Чейн-Стокса».
Врач потѐр руки и деловито сказал:
– Чейн и Стокс – очень серьѐзные товарищи. Надо выпить!
Несмотря на поздний час, Юра (он и там был самым молодым) был послан за водкой.
Всѐ было закрыто, но, услышав такую сногсшибательную новость, какой-то совершенно
незнакомый эстонец водку дал
...
Монография Юрия Алексеевича Гастева снабжена весьма подробной библиографией
(всего 232 ссылки). Меня восхищает ссылка
55. J. Cheyne and J. Stokes. «The breath of the death marks the rebirth of spirit». 2
Mind , March 1953
no subject
Date: 2022-02-13 10:20 am (UTC)