![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
scif_yarИстория, понятное дело, грязная. И молчание Кремля, командования группировки, участвующей в СВО, а также тех, кто должен освещать весь этот кровавый бардак для граждан России, подтверждает самые худшие опасения о том, как и почему все это дерьмо приключилось. Чем дольше будут молчать - тем понятнее будет, что таки да, опять забыли отдать главную военную команду: "Не срать в штаны!" Команду не отдали, а сами они там не делать это не умеют. Не обучены потому что. Поэтому в ситуации с блондинкой обосрались все: и патриотические блогиры, и твари, которым вваливают бабло, как не в них, чтобы обеспечивали патриотизм, и птенцы гнезда ко-ко-ко-нашенкова - все, кто раздувал лютую историю про снайпера-трансплантолога-убийцу-родителей-детей. А теперь, если судить по затянувшемуся молчанию, обосрались еще и те, кто должен следить за безопасностью всего, что там происходит. Как в случае с главной баржой славного Черноморского флота, затонувшей по словам командования от штормовых волн в зафиксировпнный на видео полный штиль, сейчас они там судорожно перепихивают друг на друга ответственность и заметают под ковер. А Сергей Я-тоже-с-мужиками Карнаухов кинулся за них всех в информационную штыковую, брать охреневший народ на свой пронзительный кудах-тах-тах.
https://bigfatcat19.livejournal.com/822931.html
Развалинами пукана блогира, пару лет назад рассказывавшего что надо не в интернетах тыкать, а в полицию идти, удовлетворен.
История то простая, те самые два стула - или / или
Солдат почесал затылок. «Ничего я не могу сказать! — его лицо было искажено умственным напряжением. — По-моему, дело ясное, только вот неучёный я человек!… Выходит словно бы так: есть два класса — пролетариат и буржуазия…»
«Опять ты с этой глупой формулой!» — закричал студент.
«…только два класса, — упрямо продолжал солдат. — И кто не за один класс, тот, значит, за другой…»
https://www.youtube.com/watch?v=DHCGtfL7Ocg
«Мы оказались рядом с плохо одетым рабочим, который тоже явно устал от речей.
— Спросите его, правы ли вы, что никто, кроме большевиков, сейчас не хочет работать, — проговорил Рид. Это было для него характерно — он любил поверять все услышанное словами рабочих.
Я попытался остановить русского. Он бесстрастно, но пристально оглядел нас с ног до головы. Рид добавил пару слов из своего скудного запаса русского языка.
Его произношение было чудовищнее моего, чтобы не сказать больше. Рабочий снова посмотрел на двух странных молодых людей, выплюнул шелуху от семечек, покачал головой и медленно произнес:
— Не понимаю, чего вы спрашиваете. Это не мое правительство. Может, это ваша война, но не моя. Вы буржуи, — он так и сказал, буржуи, — а я — рабочий.
И ушел прочь.
Рид пришел в восторг. Он сказал, что одного последнего предложения было бы достаточно. Всех интеллектуальных эсеров и меньшевиков следовало забыть. История пройдет мимо них»
(Альберт Рис Вильямс. Путешествие в революцию)
На фронте армейские комитеты постоянно имели столкновения с офицерами, которые никак не могли привыкнуть обращаться с солдатами как с человеческими существами
**
Один из солдат начал так: «Товарищи! Я привёз вам привет с того места, где люди роют себе могилы и называют их окопами!»
**
(Вроде тоже 10 дней)
В ответ на тревожные вопросы своих коллег о положении на фронте военный министр генерал Поливанов отвечал дословно: "Уповаю на пространства непроходимые, на грязь невылазную и на милость угодника Николая Мирликийского, покровителя Святой Руси" (заседание 4 августа 1915 года). Через неделю генерал Рузский признавался тем же министрам: "Современные требования военной техники для нас непосильны. Во всяком случае, за немцами нам не угнаться". Это не было минутное настроение. Офицер Станкевич передает слова корпусного инженера: "Воевать с немцами безнадежно, ибо мы ничего не в состоянии сделать. Даже новые приемы борьбы превращаются в причины наших неудач". Таких отзывов тьма.
Единственное, что русские генералы делали с размахом, это извлечение человеческого мяса из страны. С говядиной и свининой обращались несравненно экономнее. Серые штабные ничтожества, как Янушкевич при Николае Николаевиче и Алексеев при царе, затыкали все прорехи новыми мобилизациями и утешали себя и союзников колоннами цифр, когда нужны были колонны бойцов. Мобилизовано было около 15 миллионов человек, которые заполняли депо, казармы, этапные пункты, толпились, топтались, наступая друг другу на ноги, ожесточаясь и проклиная. Если для фронта эти человеческие массы были мнимой величиной, то они являлись очень действительным фактором разрухи в тылу. Около 5 \^l миллиона числились убитыми, ранеными и в плену. Число дезертиров росло. Уже в июле 1915 года министры причитали: "Бедная Россия. Даже ее армия, которая в былые времена наполняла мир громом побед... и та оказывается состоящею из одних только трусов и дезертиров".
Сами министры, в стиле висельников острившие над "генеральскою отступательною храбростью", тратили в то же время часы на обсуждение проблемы: вывозить или не вывозить из Киева мощи? Царь полагал, что не надо, так как "немцы не рискнут их тронуть, а если тронут --тем хуже для немцев". Но Синод уже приступил к вывозу: "Когда мы выезжаем, то берем с собою самое дорогое". Это происходило не в эпоху крестовых походов, а в XX веке, когда известия о русских поражениях передавались по радио.
https://www.marxists.org/russkij/trotsky/1930/trotl007.htm
https://bigfatcat19.livejournal.com/822931.html
Развалинами пукана блогира, пару лет назад рассказывавшего что надо не в интернетах тыкать, а в полицию идти, удовлетворен.
История то простая, те самые два стула - или / или
Солдат почесал затылок. «Ничего я не могу сказать! — его лицо было искажено умственным напряжением. — По-моему, дело ясное, только вот неучёный я человек!… Выходит словно бы так: есть два класса — пролетариат и буржуазия…»
«Опять ты с этой глупой формулой!» — закричал студент.
«…только два класса, — упрямо продолжал солдат. — И кто не за один класс, тот, значит, за другой…»
https://www.youtube.com/watch?v=DHCGtfL7Ocg
«Мы оказались рядом с плохо одетым рабочим, который тоже явно устал от речей.
— Спросите его, правы ли вы, что никто, кроме большевиков, сейчас не хочет работать, — проговорил Рид. Это было для него характерно — он любил поверять все услышанное словами рабочих.
Я попытался остановить русского. Он бесстрастно, но пристально оглядел нас с ног до головы. Рид добавил пару слов из своего скудного запаса русского языка.
Его произношение было чудовищнее моего, чтобы не сказать больше. Рабочий снова посмотрел на двух странных молодых людей, выплюнул шелуху от семечек, покачал головой и медленно произнес:
— Не понимаю, чего вы спрашиваете. Это не мое правительство. Может, это ваша война, но не моя. Вы буржуи, — он так и сказал, буржуи, — а я — рабочий.
И ушел прочь.
Рид пришел в восторг. Он сказал, что одного последнего предложения было бы достаточно. Всех интеллектуальных эсеров и меньшевиков следовало забыть. История пройдет мимо них»
(Альберт Рис Вильямс. Путешествие в революцию)
На фронте армейские комитеты постоянно имели столкновения с офицерами, которые никак не могли привыкнуть обращаться с солдатами как с человеческими существами
**
Один из солдат начал так: «Товарищи! Я привёз вам привет с того места, где люди роют себе могилы и называют их окопами!»
**
(Вроде тоже 10 дней)
В ответ на тревожные вопросы своих коллег о положении на фронте военный министр генерал Поливанов отвечал дословно: "Уповаю на пространства непроходимые, на грязь невылазную и на милость угодника Николая Мирликийского, покровителя Святой Руси" (заседание 4 августа 1915 года). Через неделю генерал Рузский признавался тем же министрам: "Современные требования военной техники для нас непосильны. Во всяком случае, за немцами нам не угнаться". Это не было минутное настроение. Офицер Станкевич передает слова корпусного инженера: "Воевать с немцами безнадежно, ибо мы ничего не в состоянии сделать. Даже новые приемы борьбы превращаются в причины наших неудач". Таких отзывов тьма.
Единственное, что русские генералы делали с размахом, это извлечение человеческого мяса из страны. С говядиной и свининой обращались несравненно экономнее. Серые штабные ничтожества, как Янушкевич при Николае Николаевиче и Алексеев при царе, затыкали все прорехи новыми мобилизациями и утешали себя и союзников колоннами цифр, когда нужны были колонны бойцов. Мобилизовано было около 15 миллионов человек, которые заполняли депо, казармы, этапные пункты, толпились, топтались, наступая друг другу на ноги, ожесточаясь и проклиная. Если для фронта эти человеческие массы были мнимой величиной, то они являлись очень действительным фактором разрухи в тылу. Около 5 \^l миллиона числились убитыми, ранеными и в плену. Число дезертиров росло. Уже в июле 1915 года министры причитали: "Бедная Россия. Даже ее армия, которая в былые времена наполняла мир громом побед... и та оказывается состоящею из одних только трусов и дезертиров".
Сами министры, в стиле висельников острившие над "генеральскою отступательною храбростью", тратили в то же время часы на обсуждение проблемы: вывозить или не вывозить из Киева мощи? Царь полагал, что не надо, так как "немцы не рискнут их тронуть, а если тронут --тем хуже для немцев". Но Синод уже приступил к вывозу: "Когда мы выезжаем, то берем с собою самое дорогое". Это происходило не в эпоху крестовых походов, а в XX веке, когда известия о русских поражениях передавались по радио.
https://www.marxists.org/russkij/trotsky/1930/trotl007.htm
