Ой какая прелесть
Oct. 19th, 2022 11:50 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
scif_yarЯ вот не знал:
Первую бомбардировку с моря ни суда, ни крепость не отвечали японцам, они были на очень далекой дистанции; кроме того, на Ляотешане не было ни одного орудия, японцы же повторили старый маневр, они 10 лет тому назад так же обстреливали Артур, мы это знали, но никаких мер воспрепятствовать им их перекидной стрельбе принято не было. Только уже впоследствии поставили на Ляотешане несколько тяжелых орудий, взятых нами в 1900 году с фортов Таку и Бейтана[52]. Судьба этих орудий была довольно оригинальная. В 1901 году броненосец “Севастополь” все лето простоял в Восточном бассейне у стенки, и около него складывались взятые с фортов китайские пушки. Сваливались они как дрова: платформы, станки сгружались самым варварским способом, стропы закладывались за штоки компрессоров, автоматические пушки Норденфельда связывались грудой гнилыми стропами, которые при подъеме лопались, нижние пушки сыпались с высоты сажен пять-шесть на груды различного металлического хлама и, конечно, калечились. Я был тогда старшим артиллерийским офицером на “Севастополе”, и, глядя на такое варварское обращение с прекрасной артиллерией, у меня прямо сердце болело. Попробовал было сказать какому-то военному чиновнику, что так делать нельзя, и в ответ получил: “не ваше дело, не мешайте работать”. Нагруженные пушки были крупповские в 8 дюймов, в 9,4 дюйма и около десяти новейших армстронговских в 6 дюймов и в 120-мм. Заглянул я в каналы и прямо ахнул – сплошная ржавчина, несколько лет такого хранения – и пушки погибнут. Хозяев пушек не было, приставили только часовых, на хранение же оружия не обращено было внимания, жалко мне стало этих пушек, и вот по праздникам мои комендоры занимались приведением их в порядок. Отчистили каналы, смазали, закрыли деревянными пробками дульные и казенные отверстия, приготовили как полагается на зимнее хранение орудия. Через 2,5 года эти пушки нам очень и очень пригодились, но собирал их и устанавливал опять там наш известный подполковник Меллер[53].
Отвлекусь немного в сторону. После боксерского восстания в наши руки попал богатейший военный материал, один Тянцзинский арсенал чего стоил[54]! Интересно было наблюдать, что же мы возили оттуда на землесосах и пароходах. Возили мы разрозненные части новейших механических станков, массу листов обшивных, инструментальную сталь, свинцовые пули сотнями ящиков, свинки чугуна, поломанную дорогу “Декавиль”[55], вагонетки и колоссальное количество битой черепицы и ломаного огнеупорного кирпича. Черепица, картечь аккуратно складывалась в штабеля, станки же, железная дорога – вываливались, бились, ломались, из колоссального военного материала – лом чугуна, стали и железа. А как бы пригодилась декавилька нам для сообщения между фортами и городом, как нужны были во время войны станки. Все лето 1901 года возилась из Таку на землесосах и пароходах наша добыча, куда она потом девалась – Господь ее ведает, а привезенными листами можно было бы забронировать многие батареи и форты. Уже во время войны, когда в порту кипела лихорадочная деятельность по исправлению повреждений судов, командир “Полтавы”, обходя сараи, где были свалены привезенные из Тянцзина станки, нашел несколько из них вполне годными и необходимыми. Переговорив с главным инженер-механиком порта Шиловым, Успенский поручил лейтенанту Страховскому разобраться в сарае. Старший механик броненосца выбрал вполне годные станки, команда “Полтавы” очистила за железнокотельной мастерской место, заложила фундаменты, сделала навесы, перетащила из сарая около десяти различных станков, собрала их и пустила вход. Пользуясь временными стоянками, “Полтава” своими средствами установила на набережной несколько тумб для швартовов, а то их не хватало, если в бассейне скоплялось много судов.
Бой 27 января показал нам, что японские снаряды страшны лишь против 1/2-дюймовой обшивки, поэтому мы решили забронировать своими средствами нашу 6-дм батарею, сначала командир сильно противился бронированию, боясь, что броненосец глубоко уйдет в воду. Подсчитав веса, я получил, что полное бронирование батареи потребует добавочного груза в 200 тонн, то есть осадка увеличится на четыре дюйма. На “Полтаве”, как и на всех наших судах, в низах хранилась масса всякого хлама, старых колосников, ломаного железа, откуда-то принятых балластин и многое то, что следовало бы давно выкинуть за борт, но по правилам должно храниться до возвращения в Кронштадт. Разобравшись по низам, я выгрузил на стенку целых три штабеля перегорелых колосников, какие-то колоссальные чугунные блоки, две запасных лопасти винта – всего сгрузил до трехсот тонн никому не нужного хлама, и тогда командир сдался и разрешил забронировать на 1/2 предлагаемого проекта. Работу эту сделал лейтенант Страховский с судовыми механиками. По бортам мы поставили по четыре в ряд 1/2-дюймовые листы, скрепили их с обшивкой болтами с гайками, носовые траверзы от 6-дм башен сделали ящиками по шесть дюймов шириной и заполнили мешками с углем, углем же заполнили бортовые коридоры носовых 6-дм башен, а отделение вспомогательных котлов забили мешками с углем, так что с носа получилось полное прикрытие. С кормы поставили сплошной лист в один дюйм. Нашему примеру тотчас же последовали “Петропавловск” и “Севастополь”[56]. Бронирование батареи оправдало себя в бою 28 июля, когда под башню № 1 попало сразу два 12-дм снаряда, разворотило всю обшивку, осколки встретили уголь в бортовом коридоре и траверз, которыми все осколки и были задержаны. Иначе они бы влетели в батарею, перебили бы всю прислугу двух орудий и подбили бы пушки. 10-дм снаряд попал в слойковую броню и развернул только первый слой, ни один осколок не проник в батарею.
Лутонин С. И. Деятельность броненосца “Полтава” в русско-японскую войну 1904 года.
С. И. Лутонин и его воспоминания
http://www.navy.su/navybook/lutonin/
искал вас из дас декавильки - Дековилевские железные дороги широко применялись для подвоза боеприпасов внутри крепостей и фортификационных сооружений, в промышленности и в горнодобывающей промышленности разных стран.
Первую бомбардировку с моря ни суда, ни крепость не отвечали японцам, они были на очень далекой дистанции; кроме того, на Ляотешане не было ни одного орудия, японцы же повторили старый маневр, они 10 лет тому назад так же обстреливали Артур, мы это знали, но никаких мер воспрепятствовать им их перекидной стрельбе принято не было. Только уже впоследствии поставили на Ляотешане несколько тяжелых орудий, взятых нами в 1900 году с фортов Таку и Бейтана[52]. Судьба этих орудий была довольно оригинальная. В 1901 году броненосец “Севастополь” все лето простоял в Восточном бассейне у стенки, и около него складывались взятые с фортов китайские пушки. Сваливались они как дрова: платформы, станки сгружались самым варварским способом, стропы закладывались за штоки компрессоров, автоматические пушки Норденфельда связывались грудой гнилыми стропами, которые при подъеме лопались, нижние пушки сыпались с высоты сажен пять-шесть на груды различного металлического хлама и, конечно, калечились. Я был тогда старшим артиллерийским офицером на “Севастополе”, и, глядя на такое варварское обращение с прекрасной артиллерией, у меня прямо сердце болело. Попробовал было сказать какому-то военному чиновнику, что так делать нельзя, и в ответ получил: “не ваше дело, не мешайте работать”. Нагруженные пушки были крупповские в 8 дюймов, в 9,4 дюйма и около десяти новейших армстронговских в 6 дюймов и в 120-мм. Заглянул я в каналы и прямо ахнул – сплошная ржавчина, несколько лет такого хранения – и пушки погибнут. Хозяев пушек не было, приставили только часовых, на хранение же оружия не обращено было внимания, жалко мне стало этих пушек, и вот по праздникам мои комендоры занимались приведением их в порядок. Отчистили каналы, смазали, закрыли деревянными пробками дульные и казенные отверстия, приготовили как полагается на зимнее хранение орудия. Через 2,5 года эти пушки нам очень и очень пригодились, но собирал их и устанавливал опять там наш известный подполковник Меллер[53].
Отвлекусь немного в сторону. После боксерского восстания в наши руки попал богатейший военный материал, один Тянцзинский арсенал чего стоил[54]! Интересно было наблюдать, что же мы возили оттуда на землесосах и пароходах. Возили мы разрозненные части новейших механических станков, массу листов обшивных, инструментальную сталь, свинцовые пули сотнями ящиков, свинки чугуна, поломанную дорогу “Декавиль”[55], вагонетки и колоссальное количество битой черепицы и ломаного огнеупорного кирпича. Черепица, картечь аккуратно складывалась в штабеля, станки же, железная дорога – вываливались, бились, ломались, из колоссального военного материала – лом чугуна, стали и железа. А как бы пригодилась декавилька нам для сообщения между фортами и городом, как нужны были во время войны станки. Все лето 1901 года возилась из Таку на землесосах и пароходах наша добыча, куда она потом девалась – Господь ее ведает, а привезенными листами можно было бы забронировать многие батареи и форты. Уже во время войны, когда в порту кипела лихорадочная деятельность по исправлению повреждений судов, командир “Полтавы”, обходя сараи, где были свалены привезенные из Тянцзина станки, нашел несколько из них вполне годными и необходимыми. Переговорив с главным инженер-механиком порта Шиловым, Успенский поручил лейтенанту Страховскому разобраться в сарае. Старший механик броненосца выбрал вполне годные станки, команда “Полтавы” очистила за железнокотельной мастерской место, заложила фундаменты, сделала навесы, перетащила из сарая около десяти различных станков, собрала их и пустила вход. Пользуясь временными стоянками, “Полтава” своими средствами установила на набережной несколько тумб для швартовов, а то их не хватало, если в бассейне скоплялось много судов.
Бой 27 января показал нам, что японские снаряды страшны лишь против 1/2-дюймовой обшивки, поэтому мы решили забронировать своими средствами нашу 6-дм батарею, сначала командир сильно противился бронированию, боясь, что броненосец глубоко уйдет в воду. Подсчитав веса, я получил, что полное бронирование батареи потребует добавочного груза в 200 тонн, то есть осадка увеличится на четыре дюйма. На “Полтаве”, как и на всех наших судах, в низах хранилась масса всякого хлама, старых колосников, ломаного железа, откуда-то принятых балластин и многое то, что следовало бы давно выкинуть за борт, но по правилам должно храниться до возвращения в Кронштадт. Разобравшись по низам, я выгрузил на стенку целых три штабеля перегорелых колосников, какие-то колоссальные чугунные блоки, две запасных лопасти винта – всего сгрузил до трехсот тонн никому не нужного хлама, и тогда командир сдался и разрешил забронировать на 1/2 предлагаемого проекта. Работу эту сделал лейтенант Страховский с судовыми механиками. По бортам мы поставили по четыре в ряд 1/2-дюймовые листы, скрепили их с обшивкой болтами с гайками, носовые траверзы от 6-дм башен сделали ящиками по шесть дюймов шириной и заполнили мешками с углем, углем же заполнили бортовые коридоры носовых 6-дм башен, а отделение вспомогательных котлов забили мешками с углем, так что с носа получилось полное прикрытие. С кормы поставили сплошной лист в один дюйм. Нашему примеру тотчас же последовали “Петропавловск” и “Севастополь”[56]. Бронирование батареи оправдало себя в бою 28 июля, когда под башню № 1 попало сразу два 12-дм снаряда, разворотило всю обшивку, осколки встретили уголь в бортовом коридоре и траверз, которыми все осколки и были задержаны. Иначе они бы влетели в батарею, перебили бы всю прислугу двух орудий и подбили бы пушки. 10-дм снаряд попал в слойковую броню и развернул только первый слой, ни один осколок не проник в батарею.
Лутонин С. И. Деятельность броненосца “Полтава” в русско-японскую войну 1904 года.
С. И. Лутонин и его воспоминания
http://www.navy.su/navybook/lutonin/
искал вас из дас декавильки - Дековилевские железные дороги широко применялись для подвоза боеприпасов внутри крепостей и фортификационных сооружений, в промышленности и в горнодобывающей промышленности разных стран.
no subject
Date: 2022-10-21 07:29 am (UTC)